Герой магической общественности открывает глаза — и его взору предстает неотразимая в своей красоте картина. Солнце в зените; небесное светило нежно, вскользь касается щеки Поттера, словно поцелуем, кротким и теплым. Оно яркое настолько, что даже тени под ближайшими пушистыми кустарниками нет, она растворилась, развеялась. Но, как ни странно, зажмуриться нет желания, наоборот, как можно шире распахнуть глаза, чтобы жадно ухватить взглядом каждую деталь в открывшейся неповторимости природы.

Гарри оборачивается вокруг себя, не спеша и наслаждаясь. Кажется, что поле, окружающее его, простирается на многие мили вокруг. От сочной зелени и белых макушек цветов рябит в глазах. А запах, исходящий от трав и луговых цветущих жителей, дурманит. Но разве ромашки, эти обычные цветы, могут так сладостно пахнуть? Так, будто хотят заманить куда-то. Сделать так, чтобы ты следовал по их указке, — по следу разливающегося марева аромата.

На душе легко и безоблачно. На лице Героя блаженная улыбка, свидетельствующая обо всех позабытых мирских неурядицах и проблемах. О частых ссорах с Драко, в которых Гарри вновь ощущает себя противником. Как тогда, в Хогвартсе. В голове неохотно всплывают каждодневные упреки аристократа: «Уважающему себя молодому человеку не престало разбрасывать свои вонючие вещи по всему дому…» или «Поттер, ты можешь хотя бы в выходной приходить домой раньше, чем на небе появляются звезды?» И пусть, выговаривая все это, Драко всем своим видом показывал обратные эмоции — любовь, заботу — но по-прежнему обидно. Как-то уж совсем по-детски.

Гарри Поттеру даже чудится, что он легкий, как шарик, и теплый, нежный ветерок несет его куду-то. Вскоре на горизонте показывается дом, небольшой и милый на вид. Дверь приоткрыта — приглашает войти внутрь. А там…

— О, Гарри! Привет, милый. Ты так долго шел? Что-то случилось? — Драко щебечет елейным голоском.

Поттер даже опомниться не успевает, ответить что-то вразумительное, а Малфой уже слишком заботливо усаживает его на диван, фривольно хватая за ягодицу. Слово шмель над цветком, возится на кухне, что-то жужжа себе под нос. Или ему? Ведь не может же так Драко с Гарри сюсюкаться? Может, розыгрыш? Наказание за вчерашний вечер, что он провел один у камина и со стаканом дорогого коньяка?

— Гарри, ну почему ты такой хмурый?! Малыш… Смотри, я приготовил для нас чай с бергамотом. Я же знаю, ты его обожаешь. Ну же, выпей…

Драко подносит прямо под нос кружку с темным горячим напитком, а герою хочется одного — плюнуть в нее. И томительное блаженство, возникшее на ромашковом поле, куда-то испаряется. Исчезает. А появляется ощущение чего-то неправильного во всем творившемся сейчас с ним.

— Эй, Малфой, прекращай уже давай свое представление! Хотел насмешить? Что ж, не получится — меня блевать тянет от твоих сюсюканий …

Видимо, смысл сказанных Гарри слов не сразу доходит до Драко, так как еще несколько минут после он продолжает приставать к Гарри, пытаясь сдернуть рубашку и штаны. Одновременно.

— Что ты сейчас сказал, Гарри? — ошарашено произносит Малфой, когда, словно волной, на него накатывает понимание. — Вот, значит, как ты мне платишь за мою любовь и заботу! Все, я ухожу!

Поттер не слышит хлопка двери или звука аппарации. И тому есть причина: Драко, демонстративно вздернув подбородок, бежит на второй этаж. «Хм, только что не зарыдал, бедняжка!»

И только теперь Гарри замечает то, что не приметил, только переступив порог этого странного дома. Кругом огромное множество колдографий, на которых они обнимаются в самых разных позах. Кроме того, кругом все заставлены всевозможными приборами маглов. О, даже телевизор есть. Яблоко раздора между ними — Драко чуть ли не каждый день говорил, что он им ни к чему. Но когда это было? В прошлой жизни? Да и было ли вовсе?..

Все картинки из прошлого кажутся чем-то потусторонним и нереальным. Другая жизнь или просто сон? Ведь там он, похоже, был не очень-то счастлив и доволен жизнью. Там Драко другой — самодовольный и наглый, холодный и закрытый. А здесь… Не об это ли мечтал тот самый — другой — Поттер?

— Милый, куда ты собрался? — Гарри поворачивается и смотрит вскользь на Драко. Оказывается, Поттер уже давно стоит и держит дверную ручку. Остается только повернуть.

— Я ухожу, Драко. — он видит не на шутку испуганный взгляд Малфоя. — Кажется, я ошибся дверью. Это ВСЕ, — Поттер обводит медленным взглядом комнату, — не мое!

И уходит, не обернувшись. И снова перед ним — бесконечное ромашковое поле. И, возможно, где-то на другом конце — Его дверь.

* * *

Темно. На небе месяц, поэтому комнату почти полностью окутал мрак. Но отчетливо видны два тела, на которых серебристыми полосами ложится лунный свет. Они плотно прижались друг другу и мерно сопят.

Внезапно один из них просыпается, резко подняв голову и упершись на локти так, чтобы можно было разглядеть все вокруг. Он тяжело дышит, все никак не может восстановит дыхание. Словно потерянный ребенок, озирает по сторонам, пока не натыкается взглядом на бледное тело на кровати. И уже ровным, но радостно-изумленным голосом шепчет:

— Вот, Мерлиновы подштанники, приснится же такое! — ложится на прежнее место и приобнимает лежащего юношу, а затем уговаривает себя: — Успокойся, Гарри, это простой кошмар. Ужасно реалистичный однако кошмар…

И уже засыпая, думает: «Вот сейчас я открыл МОЮ дверь — реальность куда лучше, чем самая слащавая действительность грез. В конце концов, с Драко можно и поговорить, чтобы в кое-то веке прийти к взаимопониманию — хватит нам разрушать дом из раза в раз и пугать нерадивых соседей…»